ООН (заканчивая речь). И мы, Организация Объединённых Наций, призываем Великобританию вывести войска из отданной ей ранее Палестины и создать на этой территории два государства — арабское и еврейское. Британия (потягивая чай).
- Скачать Картинку Не Влезай Убьет
- Картинка Не Влезай Убью
- Прикольные Картинки Не Влезай Убьет
- Картинка Не Влезай Убьет
От Палестины одни проблемы. Арабские страны (хором). Только через наши трупы! Евреи (оживляясь).
- Все картинки присланы нам авторами. Если вы нашли свое фото и желаете его убрать.
- Чтобы просмотреть картинку Не влезай! Чтобы сразу скачать картинку с вашим разрешением кликните по иконке На этой странице обои не влезай!
Это звучит как план! Исландия (незаметно макая Британии треску в чай). Египет (с сарказмом). Тебя-то, блядь, забыли спросить. Исландия (направляя треску на Египет, веско). Большинством голосов план принят. Арабские страны (хором).
Скачать векторный знак «Не влезай — убьет» в векторном виде в форматах cmx. Картинки, обои.
Да вы охуели! Британия (рассеянно). Ладно, я выведу войска.
(выуживая из чая кусок чешуи) Это ещё что за хуйня? Евреи (подсказывая).
Арабские страны (евреям). Евреи (громко).
Мы объявляем о создании независимого государства Израиль. (оглядываясь на арабов) и мобилизацию. (Арабы и евреи устраивают перестрелки по всей Палестине) ООН (хватаясь за голову). Арабские страны (пафосно). Израиль, напоминаем: тебе пиздец. (Сирия, Египет, Ирак, Ливан и Иордания нападают на Израиль) Израиль (пересчитывая арабских солдат). Где ж мы вас, блядей, всех хоронить-то будем СССР (заговорщицким шёпотом).
Эй, Израиль Израиль (рефлекторно). Истребители нужны? Израиль (с наигранным безразличием). Зачем нам истребители, если у нас нет миномётов?
СССР (растерянно). Не улавливаю логики.
Израиль (тыкая в СССР пальцем). Но у тебя же есть миномёты? СССР (окончательно теряясь).
Конечно, есть. Израиль (многозначительно).
(покровительственно похлопывая СССР по плечу) Ладно, так и быть, возьму и миномёты. Кстати, что насчёт денег? СССР (бледнея).
Израиль (ненавязчиво ощупывая собеседнику карманы). А сколько у тебя есть? СССР (в панике). Израиль (великодушно). Ладно, ладно. Будешь должен. СССР (в ужасе).
Чехословакия, дай ему истребители и пусть отъебётся! (Израиль получает самолёты от Чехословакии) Израиль (задумчиво пересчитывая истребители).
Хорошо, но мало. (в сторону) Эй, США! Израиль (многозначительно).
Мне нужны бомбардировщики. США (не менее многозначительно). Израиль (веско). Я тебя запомнил. США (с иронией). И что ты мне сделаешь?
(оборачиваясь) Блядь! Где мои «Боинги»?! Израиль (любовно полируя новые «Боинги» тряпочкой). Какие «Боинги»?
США (в ярости). Израиль (с наигранным изумлением глядя сначала на тряпочку, а потом на «Боинги»). Ой, смотрите-ка! США (задумчиво). Ах ты паскуда.
Израиль (нагло размахивая тряпочкой перед лицом США). Израиль пошёл делать пуф-пуф плохим арабам. (Израильская армия с новым оружием отбивается от арабских войск и переходит в наступление) ООН (твёрдо). Живо прекратили хуйню. Израиль (не прекращая хуйню).
Что, и я тоже? Ты в первую очередь. Израиль (добивая остатки арабских армий).
Сейчас, сейчас ООН. Израиль (занимая арабские территории). Ну ещё пять минуточек. Арабские страны и ООН (хором). Блядь Акт второй. Эй, Израиль Израиль (твёрдо).
Хочешь немного оружия? Израиль (заинтересованно). А что с меня? СССР (небрежно). Сущая безделица. Нужно подъебнуть Британию и Францию.
Израиль (улыбаясь). Союз, у тебя плохо получается быть евреем. (в сторону) Эй, Египет, хочешь немного оружия?
Египет (радостно). СССР (с наигранным оптимизмом).
Теперь ты сможешь выгнать Францию с Британией и будешь сам получать всю прибыль от Суэцкого канала! Египет (с идиотской улыбкой).
Я так и сделаю! Спасибо, СССР! Израиль (наблюдая).
Сказочный долбоёб. (Египет национализирует Суэцкий канал у Британии и Франции и перекрывает его для кораблей Израиля) Израиль (задумчиво). (Британии и Франции) Господа, не кажется ли вам, что настало время пидорнуть Египет? Франция и Британия (хором). Ещё как кажется! (Израиль, Франция и Британия нападают на Египет, начинается Суэцкая война) Египет (нервно). СССР, выручай!
СССР (хватаясь за голову). Всё летит в пизду. (доставая ядерную бомбу) Я вас троих сейчас ёбну! США (наблюдая издалека).
Этот кретин может и ёбнуть. (в сторону) Эй вы, трое! А ну свалили из Египта. Британия и Франция (хором).
Ну-у-у США (веско). Быстро, блядь. (Израилю) А ты хули ждёшь? Израиль (обнимая захваченный Синайский полуостров). Положи, где взял. А волшебное слово? США (злобно).
Израиль (грустно). Египет (лёжа на полу с выбитыми зубами).
Шуки, да вштаньте ш меня наконеш! (Британия, Франция и Израиль покидают Египет, Суэцкая война заканчивается).
Египет (ощупывая челюсть). Я отомфу, шуки, я фефтоко отомфу! Сирия (тихо). Эй, Египет Египет (ощупывая недавно вставленные зубы). Сирия (шёпотом).
Не ори Давай уебём Израиль. Египет (нервно оглядываясь по сторонам). Сирия (ещё тише). СССР выдал мне авиацию. Говорит, Израиль его заебал. Египет (рассудительно). Вдвоём не справимся.
Эй, Иордания! Давай уебём Израиль. Да не вопрос. Будешь с нами бить Израиль?
Алжир, дашь войска? Саудовская Аравия. Израиль (подозрительно). Та-а-ак Хули вы там шепчетесь? Арабские страны (хихикая). Сюрприз тебе готовим.
Израиль (оглядываясь). А зачем это вы стягиваете армии к моим границам? Арабские страны (зловеще). Скоро узнаешь. Израиль (пожимая плечами). Я просто так спросил.
Сирия (шёпотом). План простой. Нападаем со всех сторон и побеждаем. Арабские страны (хором, но шёпотом). Израиль (аккуратно обрезая антенну слежения на посольстве США). Ты смотри, блядь, какие оптимисты. (Израиль одновременно наносит удары по соседним арабским странам; начинается Шестидневная война) Арабские страны (хором).
Израиль (захватывая земли одну за другой, издевательски). США (в ужасе). Израиль, хули ты творишь?
Израиль (топя разведывательный корабль США). Не обращай внимания. США (не веря своим глазам). Израиль (гоняя арабов по пустыне). Разве что чуть-чуть.
ООН (строго). Так, что тут происходит? Израиль (сбивая иорданский пассажирский самолёт). Ничего особенного. ООН (хватаясь за голову).
СССР (непонимающе). Сирия, что за хуйня? Где самолёты, которые я тебе дал? Израиль (подсказывает). Вон, догорают. СССР (хватаясь за голову).
ООН (решительно). Израиль (миролюбиво). Ладно, ладно, что вы так кричите, как тётя Софа на базаре. (Израиль останавливает свою армию. Шестидневная война окончена; территория Израиля увеличилась в три раза) Израиль (самодовольно).
Лишь сам Создатель смог натворить больше за шесть дней! Египет (снова шамкая). Да ёф тфою мафь! Акт четвёртый.
Спустя месяц. Эй, Египет Египет. Самолёты нужны? Египет (с сарказмом). А фы как фумаефь? (СССР поставляет Египту самолёты и оружие) Израиль (утомлённо).
Да ладно Египет (бодро). Так, Израиль, где там мой Синайский полуостров? (Египет обстреливает территорию Израиля, начинается Война на истощение) Израиль (начиная ответные удары по Египту). Ах ты мелкий поц! Египет (с удивлением). СССР, он сопротивляется!
СССР (обречённо). Последний раз показываю. (СССР присылает в Египет 32 тысячи солдат, переодетых в египетскую форму) Израиль (иронично). Опять эти шлемазлы хотят наебать евреев. (Израиль передаёт в западные газеты точные координаты позиций советских солдат) СССР (нервно). Блядь, Египет! Не позорь меня!
Сделай уже что-нибудь! Египет (удивлённо). СССР (устало). Да ёб твою мать (Израильские и советские пилоты обмениваются воздушными ударами) СССР (подсчитав потери, твёрдым голосом). Египет, ну тебя нахуй. Египет (грустно).
Ну пофему сразу нафуй. (в сторону) Изфаиль, пефемифие? Израиль (подсчитав свои потери, с наигранным великодушием). Хрен с тобой, поживи пока. Так, Израиль, подпиши здесь. Израиль (удивлённо).
Договор о нераспространении ядерного оружия. У тебя ведь нету ядерного оружия? Израиль (быстро пряча ядерную бомбу).
А вы с какой целью интересуетесь? Так есть у тебя ядерная бомба или нет? Израиль (загадочно).
Знаете, бабушка Фима рассказывала мне в детстве. ООН (устало). Израиль, ты откровенно заебал. СССР (задумчиво). Заебал — это не то слово.
(шёпотом) Так, арабы, скажите Израилю, что он охуел. Сирия (громко). Израиль, ты охуел. Египет (поддакивая). Офуел как фука!
(Сирия и Египет нападают на Израиль, начинается война Судного дня) Израиль (удивлённо). Израиль (отбиваясь). Израиль (отступая). Израиль (неся огромные потери). Ладно, уговорил, чёрт языкастый. США (начиная поставки, с иронией). Впервые уговариваю евреев взять что-то бесплатное.
(Израиль останавливает арабов и переходит в контратаку, подходя вплотную к столицам Сирии и Египта) СССР (наблюдая за арабами). Никчемные, жалкие, трусливые США (подкрадываясь на цыпочках).
СССР (услышав шаги). Мирные, беззащитные, ни в чём не повинные арабы! Тебя это ещё не заебало? СССР (печально).
Есть немного. Может, ну их к хуям? СССР (вздыхая).
(СССР и США создают совместную резолюцию о мире на Ближнем Востоке) ООН (наблюдая за воркующими США и СССР). (ООН принимает резолюцию, война Судного дня заканчивается) Арабские страны (шёпотом). (громко) Уважаемые сторонники Израиля и США! Хуй вам в рот, а не нашу нефть. Спасибо за внимание. (Арабские страны объявляют эмбарго; цена на нефть вырастает в четыре раза) Страны Европы. Ёбаный Израиль!
Ёбаные арабы! Ёбаная нефть!
СССР (почёсывая нефтяные месторождения). Тихо, тихо, Европа, не нервничай. Хочешь немножко нефти? Страны Европы (обречённо). Египет (устало). Израиль (не менее устало).
Ну тебя нахуй. (Египет и Израиль заключают мирный договор, Египет получает обратно Синайский полуостров с Шарм-эль-Шейхом) Остальные арабские страны (хором).
А так можно было? Израиль (вытирая пот). Теперь хоть поживу спокойно. Палестинцы (устраивая теракт за терактом).
Хуй ты угадал, носатенький. Израиль (в ярости).
По запросу « картинка не влезай убьет с черепом» нашлось 30934 фото Картинка Не Влезай Убьет С Черепом Натан дубовицкий. Дядя ваня cover version часть 3.
23 марта 2014 10:00. Продолжение новой повести натана дубовицкого 'дядя ваня' (cover version).
Мы пришли в обшарпанный отельчик, к которому я подвозил филю после «зумы». — я хочу видеть настю. Ты позволишь подняться с тобой в номер? — может, тебе лучше подождать здесь? Она спустится.
Если захочет. — а если вы сбежите?
— тогда пошли. Снаружи отельчик казался невысоким. Меня удивило, что в лифте было девять кнопок. Филя нажал девятую. Стены, окна, потолки были сплошь в разного рода следах.
Очевидно, постояльцы неустанно ходили по ним ногами и руками. Проливали на них кофе и вино. Роняли чемоданы и бутерброды. Майонезом вниз.
— переехал бы куда-нибудь поприличнее, — морщился я, идя за филей по коридору. Пахло пылью, винными пятнами и слегка гарью. Как будто где-то далеко в подвале понемногу начинался пожар. — деньги же есть. — когда селился, не было. А теперь лень переезжать. Нормально тут.
Четыре звезды. Номер 904 мало чем отличался от коридора. Такие же стены, потолок, окна. На полу валялось что-то мягкое и пёстрое. То ли журнал, то ли купальник.
Я подумал, что скоро придётся постоянно носить очки. И что не могу представить настю в этой конуре. Её в ней и не было.
— спросил филя. А потом меня: — где она? — погулять вышла? — беспомощно произнёс я. — позвони ей. Он уже набирал. Долго слушал гудки.
Отправил смс. Подождал ответа. Держал телефон крепко, как пистолет. Кажется, готов был из него застрелиться. Или застрелить меня. В общем, переживал.
Постоял так минут семь. Вздрогнул, словно очнулся.
Прошептал: — она ушла. — ну почему сразу ко мне, — поскромничал я. — по магазинам, думаю.
Это интереснее. Это как в музей. — всё ясно, — не слушал он. — зайди к ней домой. Где она живёт? Квартиру снимает?
Или типа общаги что-нибудь в их школе? Поедем вместе. — ну я пойду, — сказал я.
Потому что подумал, вдруг она правда ко мне ушла. А меня там нет. — давай выпьем, пап. — он вдруг обнял меня.
Уткнулся мне в шею под левым ухом. Моим, нашим длинным влажным носом. Я испугался, не стал ли он с горя геем.
Он вздохнул, разомкнул объятия. — ну разве что по одной, — согласился я, посмотрев на часы.
Действительно, давно пора было выпить. В мини-баре нашлись игрушечные бутылки водки, виски, джина, вина. Филя открыл всё. Вылил их содержимое в ведёрко для льда. Размешал карандашом. И начал медленно пить.
Сделал восемь медленных глубоких глотков. Поставил ведёрко на стол. Уставился в окно.
На мокрый серый воздух. В ведёрке было пусто. Мне не осталось. — лети в москву. Если что нужно будет, звони. — я направился к выходу.
Зачем-то добавил: — ты не один. Филя не шелохнулся. Решив, что он не понял, я пояснил: — я с тобой. Он опять не понял.
Когда я шёл по коридору, мне вслед кто-то засмеялся. Настя ждала меня на том же месте, где вчера ждал её я. Она молча поднялась мне навстречу. Я сказал какую-то глупость.
Или не сказал, а сразу сделал. Но точно повёл себя не на уровне. А момент был исторический. Вроде конца света. Она что-то сказала. Я не расслышал.
Подумал, что скоро постоянно придётся носить не только очки. Но и слуховой аппарат. Я взял её за руку. Ожидал, что меня ударит каким-нибудь особенным током. Перехватило дыхание. Опять ударило.
Забилось сердце. Вспомнилось детство. Или отрочество. Будка во дворе школы. На ней жестяная, тронутая ржавчиной табличка. Со скуластым черепом, молнией и надписью «не влезай убьёт». И несгибаемая нескончаемая эрекция.
На что бы я ни смотрел. На клаву ли пречистенко из седьмого «б». На молодую ли учительницу истории. На старую ли учительницу математики. На собацкую ли, имя которой забыл.
Из моего класса. На мишу ли лобзика, тоже из моего. На картину ли в кабинете географии «грачи прилетели». На этот ли череп на будке. У меня на всё стоял. И его совершенно некуда было деть.
Такое же сильное напряжение я ощутил и теперь. Триллион вольт. Мне казалось, я уже гораздо лучше знал, что с этим делать. Накопил большой опыт. Но как-то растерялся вначале. А потом ничего.
Мы поднялись ко мне. Она говорила. Не знал, с чего начать. Хотел всё сразу.
Приходилось поэтапно. Я как слепой трогал, щупал, сжимал, гладил её всю. Пальцами, ладонями, членом, губами, ногами, зубами, носом, языком все её твёрдые и мягкие, горячие и прохладные места. Сухие и мокрые. Все родинки и волосинки.
Всё горькое в ней и сладкое, всё кислое и солёное. И снова сладкое.
Я раздевал её и одевал. Несколько раз. В разной последовательности. Знал, что делать с моим электричеством. Мы разрядились одновременно. Молния пронзила мой череп.
Озарила её внутренности. Я осторожно целовал её нежную печень. Желудок и пищевод. Иногда путая их со своими.
Скачать Картинку Не Влезай Убьет
В ней и во мне. Захотелось курить. Впервые в жизни. — у тебя случайно сигарет нету?
То есть продолжил говорить глупости. Но слышать стал лучше. — не курю, — ответила она. По голосу было слышно, как она запредельно счастлива. Вероятно, оттого, что не курила. И от хорошего секса со мной.
От всего такого. Таким же счастливым голосом она сказала: — как ты мог так унизить меня?
Ты правда думаешь, что меня можно купить? Дьордь попросил меня пофлиртовать с тобой пару недель. Считать это консумацией, анимацией чем угодно. Я, конечно, послала его. Тебя тоже послать? Ты за кого меня принимаешь? — за самую прекрасную девушку в мире.
— и сколько я стою, по-твоему? — она внезапно оделась.
Я глазом не успел моргнуть. Одежды, впрочем, было немного. Джинсы, рубаха, что-то нижнее, какие-то кеды. Я стал тоже одеваться.
Чтоб, если что, догнать её. — не провожай меня — насмешливо сказала она. — а что мне было думать?
Вспомни, ты должна была прийти сюда, вот в этот самый номер. Тот самый иван. А тебя через дьордя пригласили. Как ты думаешь, для чего? Ты не пришла, конечно, но пришла другая.
От того же венгра. — это всё не так. Это знакомство. Без обязательств.
Надо было мне прийти. Ты бы понял, что это другое. Но тут фил приехал. Стал требовать, чтоб я к тебе с ним пошла. Чтоб ты нам деньги дал. Чтоб мы поженились.
Я, конечно, не знала, что отец фила и тот иван, к которому меня дьордь направил, одно и то же. И так, и так я шла к тебе а у дьордя разные есть.
Он просто друг. Близкий друг.
— твой друг тебя продал. — коммерческая тайна.
Тебе он сколько предложил? — я не взяла. — сколько не взяла? — десять тысяч.
— вот так друг! — то есть ты намного больше ему обещал? Гораздо больше. Настя была в восторге. Ей льстило, что я так дорого её ценю.
— я пришла, чтобы попробовать тебя. — и как прошла дегустация? — надеялась, что не понравишься. Что потянуло к тебе просто любопытство. У меня никогда не было такого ну никого за сорок. И таких богатых.
— и как тебе? Деньги с плесенью? — к сожалению, понравился. — в следующий раз попробуй меня под красное. Ещё лучше будет.
— следующего раза не будет. — она уже открывала дверь. — тебе следовало начать иначе. — всё поправимо, — попытался я перевести разговор в философскую плоскость. Я держал дверь. Она разозлилась. Атомы, из которых мы состояли, столкнувшись, начали разлетаться.
В разные стороны. С физикой не поспоришь. — иди, — сказал я. — так я и знала, — воскликнула она. Оставшись один, я спел песню.
Короткую, но весёлую. Немного потанцевал. В дверь позвонили. Я был уверен, что она вернётся. Найдёт предлог. Всё-таки я разбирался в женщинах.
Открыл дверь. Там стоял филя. — спросил он меня.
— зависит от контекста. Я видел настю. Она выходила. — иди отсюда. Но сначала дело.
Вариант пока один. Через сочинских вышел на местных. Банда небольшая. Та кафешка, кстати, где ты булки жрал, их точка. Там и получу.
Через три дня. Два «чезета». Почти без отдачи. Десять патронов. За всё восемь штук. Предлагаю расходы поровну. Свихнулся совсем!
Да за торговлю оружием — никакой торговли. Для личного пользования. — какой дуэли?
— нашей с тобой дуэли. С двадцати шагов. Из «чезетов». Оружие тебе подходит? Выбор, в принципе, за тобой. Но не всё достать можно.
И рассудителен. — ты при мне выпил весь бар. Позвольте вам заметить — мини-бар. — давай завтра обсудим. — ты не понял. Никаких завтра.
Если откажешься, я тебя выслежу и убью. Какой отец хочет, чтоб его сын стал подлецом? Лучше соглашайся.
Через три дня. Это пятнадцатое будет. С утра я стволы выкуплю. А днём можно и стреляться. Или в три для верности. Пятнадцатого в пятнадцать.
Чтоб легче запомнить. Приезжай в парк хэмпстед. Встретимся у теннисных кортов. Я там место за прудом знаю. Там и разберёмся. У тебя нет выбора.
Кроме права выбора оружия. — на всякий случай напоминаю. Я в спецназе гру служил. А ты где стрелять учился?
В компьютерных играх? Типа «гитлер, умри»? Когда это было! Ты с тех пор ничего, кроме мыла и денег, в руках не держал. Хочешь, я тебе миллион дам?
Только забудь навсегда обо мне. — не нужен мне твой миллион. Мне и настя не нужна. Лучше выпить дай.
Филя применил ту же технологию, что и у себя в номере. Только размешал пластиковой соломинкой для коктейлей. Мини-бар был у меня побогаче. Пил он поэтому несколько дольше. С двумя перерывами. Посмотрел в ведёрко.
Произнёс: — вот и оно! Ничего больше нет — иди поспи. Утро вечера — нет, это ты иди поспи суёшь мне свой поганый миллион! Откупиться хочешь?
Привык от всего откупаться. От ментов, от таможни. От размазова. Туда миллион, сюда миллион. Не в этот раз!
От судьбы не откупишься. Он как-то через силу оглядел меня. Сказал с удовольствием: — стареешь. Возле губ складка.
Мешки под глазами. И седина какая-то неблагородная. С кожей что-то. Живот вон свисает.
Цвет лица — онкологический. Так себе портретик получается. Про живот он зря. Захотелось его убить. Пятнадцатого в пятнадцать. В хэмпстед парк. А теперь пошёл вон, — проговорил я с расстановкой.
— вот и хорошо. Уходя, филя умудрился споткнуться. Ударился головой о дверную ручку.
Настя не вернулась. В два часа ночи. От желания петь и танцевать. Шёпотом, чтоб не разбудить соседей. Аккуратно сплясал. Подумал, как прикольно быть влюблённым. Вспомнил, что голоден.
Заказал сэндвич с тунцом. Пока ждал, позвонил танцевой: — извините, что поздно.
Срочный вопрос. Завтра нужен переводчик.
К пяти чтоб был в офисе. С какого языка? Позвоните насте. Ну той, вывихнутой. Из школы экономики.
Она и есть переводчик. А вы думали кто? Не через дьордя. Обещайте тысячу фунтов в день. Вам по буквам, что ли? Фунтов, фунтов.
Мы же в англии. Стерлингов, да. Дешевле найти можно. Только про меня не говорите. Скажите, что представляете «нестле». Поубойнее что-нибудь.
Приведите её к пяти. А то не поверит. Спокойной ночи. Нет, виктория, я не в порядке. Я в полном беспорядке. Принесли сэндвич.
Почему-то с ростбифом. Начал засыпать.
Принесли с тунцом. Извинились, что перепутали.
Сэндвич унесли. Но отделаться от тунца не удалось.
Он приснился. Как будто ловлю его в горячем и бурлящем, как джакузи, море. Руками ловлю. А он не ловится. Лоснящийся, скользкий. С глупым рыбьим лицом. Схвачу, прижму, а он вырывается.
Мне, кстати, сны никогда не снились. Пока в лондон не переехал. Тут стали сниться каждую ночь. Не люблю лондон. Утром проснулся в горячем поту.
Болели мышцы. Заказал много кофе. Усталым голосом борца с тунцом. Кое-как пришёл в себя. Подумал, что быть влюблённым не так уж и весело.
Нестерпимо хотелось видеть настю. Хотя бы видеть.
Ужас охватывал от мысли, что танцева не справится с заданием. Ну а если справится? Хорошо ли это?
Что хорошего в том, что тебе почти пятьдесят, а кому-то двадцать? Это скверно само по себе. Без всякой любви. А уж с любовью — прямо невыносимо. Танцева не звонила. Могла не справиться.
Могла не найти. Вдруг настя уже в самолёте.
Летит в гомель. Или с дьордем. В его сутенёрской конторе.
Или с негробовым. Жирным, хохочущим, жрущим. Он жрёт тунца и трахает её одновременно. Воображение разыгрывалось. А если она с этим как его ну который мой сын я вспомнил о дуэли.
Может быть, жить мне оставалось два с половиной дня. Два с половиной дня без насти. Тогда я уволю танцеву. Танцева позвонила.
— наконец-то, — сказал я. — иван карлович, пётр петрович просит о встрече в ближайшие дни. Он в лондоне? Получил важную информацию. Готов встречаться, где вам удобно.
В стамбуле, москве, здесь — вот ему приспичило. Обычно он является без звонка.
Пусть прилетает. Встреча в офисе. — я задумался. Моя гибель на дуэли могла бы избавить меня от общения с пьеро. — пятнадцатого. Часов в шесть. — что хорошо?
Я вас просил привести настю, а вы размазова привели. — встречаюсь с ней через двадцать минут. Доложу по результату. Потянулись минуты. Двадцать бесконечных минут.
Позвонил танцевой: — она пришла? Меня опять ударило тем же током. Стало ясно, она была там. — да, — ответила виктория.
— я не успела ещё рано. — танцевой было неловко. Я принялся смотреть телевизор. Копаться в интернете. Мировые новости не отвлекли меня.
Все они были о чём-то неглавном. Человечество было занято всякой фигнёй. Один я делал важное дело. Ждать не смог. Если танцева не договорится? Куплю у дьордя настин адрес?
Подстерегу её у дома? Выпрошу прощение? Поражу остроумием? А если она уедет?
Нельзя ждать. Надо действовать.
Я бросился в офис. Ни виктории, ни насти там не было.
Ненужная, бесполезная. Где виктория? — спрашивал я джулию.
На англо-русском. Она тужилась, но не понимала. Лицо у неё было, как у тунца.
Показывала пальцем вниз. Говорила: — виктория — и много других слов. Мне не знакомых. — тупая чухонка! — обратился я к ней, перейдя полностью на родную речь. — ну что толку от тебя? Плохо работаешь.
Хотел тебе зарплату повысить. Вот хрен тебе, а не зарплата. Показал ей кукиш.
Она засмеялась. Явилась танцева. Увидев джулию, рассматривающую мой кукиш, застыла в дверях. — иван карлович — виктория. Где вы ходите? Почему не на рабочем месте?
— я продолжал держать кулак у лица секретарши. — мы встретились в холле.
В «старбаксе». Если бы мы говорили здесь, она вряд ли бы поверила, что это «би пи». Голые фанерные стены. Подержанная мебель. Все атрибуты экономкласса.
— в холле на первом этаже есть бутик. Там в витрине выставлена стеклянная лошадь. Или вздыбленная? Короче, на двух ногах. И поставьте вот сюда. В угол, — приказал я танцевой. — сами могли бы давно догадаться.
Чем плакаться на бедность. Инициативу надо проявлять. Цветы купите.
Картинку какую-нибудь. Диван кожаный. Только не из ската. — я не плачусь, — возразила танцева. — вы приняли решение экономить.
Я — что с переводчицей? — она придёт. Как вы поручали. Я разжал кукиш. Джулия перестала смеяться. — виктория вы лучшая прошу вас, чтоб пальма, лошадь и диван до пяти. Чтоб всё на уровне.
Без пяти пять я был на пределе. Вдруг не придёт? Вдруг опять вывихнет ногу? То есть не опять, потому что в тот раз ничего не вывихнула. Вдруг опять филя? Влезут, запутают всё.
— я люблю тебя, — сказал я ей без пяти пять. Ровно в пять она вошла.
Мы смотрели друг на друга. Довольно долго. Она насмешливо. Это серьёзное дело — любовь. — что будем переводить?
— спросила она. Голосом, влажным от желания. — я люблю тебя, — сказал я. Теперь уже вслух. — редкие слова. Перевести непросто. Она приблизилась.
Поцеловала меня. Четырьмя поцелуями. Два длинных, два коротких. Не верилось, что это происходит со мной. Что это мой язык она ласкает своим. Что хорошего в моём языке?
— всё правильно? — спросил кто-то из нас.
То ли она, то ли я. Я не понял, кто. Никто не ответил. Никто не был уверен, что всё правильно.
Мой кабинет не был оборудован для любви. Мы примостились кое-как на столе. Она полулёжа. Стол был холодный и скользкий. С него валились маркеры, счета от ферштейна.
Ещё какая-то офисная чепуха. Которые фрукты. Сначала было неудобно. Ускорились, набрали темп. Наступила невесомость.
Летели долго. На высоте стали задыхаться и потеть. Бредили, кричали. И сгорели где-то в верхних слоях атмосферы. Потом плавно, как пепел, падали на землю.
Вернее, на стол. Отделялись друг от друга. — три желания.
О чём мечтала. Чего хочешь больше всего в жизни. Немедленно, — предложил я. — не горячись. Давай одно, — улыбнулась она. Никаких компромиссов.
— тогда поехали. Мы вышли в приёмную. Джулия под новой пальмой сидела в позе вздыбленной лошади. Виктория шикала на каких-то афрочучмеков. — они ко мне?
— поинтересовался я. — нет, не к вам, — ответила танцева. Они зашли послушать. — что послушать? — то, что было слышно из вашего кабинета, — зло сказала танцева. Настя покраснела.
Было видно, что она горда собой. И, может быть, мной. — а что с джулией? Чего она такая? — она тоже всё слышала. Слышимость здесь, сами знаете — надо было обшить. Инициативу надо проявлять.
— режим экономии отменяется? — спросила танцева. Снова почему-то у насти.
— не надо экономить на здоровье сотрудников. Я здоровье джулии имею в виду. Ещё один момент, — понизила голос виктория. — ольга гольц хочет с вами встретиться. Я бы ей не отказывала.
Всё равно придёт. Пятнадцатого в шесть вечера, — сказал я. — разрешите напомнить, на это время у нас пётр петрович.
Ровно в шесть. И пусть не опаздывает. Настя и я проследовали к выходу.
Толпа слушателей разошлась. В задумчивости.
Где исполняются твои желания? — мы усаживались в кеб. — салон «мазерати». На пикадилли, — ответила настя.
И сказал: — отлично. Купил ей «мазерати». Исполнил первое желание. Мы были в двух шагах от олд бонд стрит. Как раз от той её оконечности, где «булгари», «тиффани» и «харри винстон». «только не туда за второй мечтой, — загадал я. — только не бриллианты.
А если она ещё и о квартире мечтает? С видом на холланд парк?
» вспомнил ободряющие присказки. Что отдал, то твоё. Не имей сто рублей, а имей сто друзей. Скупой платит дважды не помогло. Настя была счастлива. Она обнимала сверкающий автомобиль. Болтала с продавцами.
Прокатилась по салону. Посидела на всех местах. Обняла меня: — спасибо! Ты волшебник. Я натянуто улыбался. Прикидывал, будет ли уместно поторговаться насчёт второго желания.
Ну не пятьдесят карат, а, скажем, пять. Но не пятьдесят. Или влюблённые волшебники так не поступают? Ведь если бы золотая рыбка вовремя деликатно одёрнула размечтавшуюся старуху — второе моё желание исполнится в «дабл импрессо», — сказала настя. — интересная мысль! В кофейне она попросила меня заказать маффины с черникой и пирог со сливочным кремом.
И есть их руками. Сам хозяин принёс сладкое. Пятнадцатого он принесёт два пистолета.
Который хочет меня убить. Его улыбка казалась теперь двусмысленной. Он ловко резал пирог.
Огромным ножом. Кондитер с повадками мясника.
— поделишься? — настя переложила с моей тарелки на свою не самый жирный кусок. — поцелуй меня.
Нет, не вытирай губы. Я её поцеловал.
Насте шёл сливочный крем. Странно было так часто целоваться. Да ещё и на людях. Да ещё и перепачканными ртами. Ну ей двадцать, понятно. Но мне-то почему всё время хотелось целоваться? Мой суровый жизненный опыт сделал меня чётким во всём.
И в сексе тоже. Без сантиментов.
Без иллюзий и опозданий. Без вздохов и поцелуев. Почти без слов. Но что-то нарушилось. Распустил слюни.
— спасибо, — сказала она. — ты выполнил второе моё желание. Когда я увидела тебя здесь в первый раз, ты был весь в сахарной пудре. И заварном креме. Так захотелось тебя поцеловать. — сказала бы сразу а третье какое? — третьего нет.
Всё, о чём я мечтала, сбылось. У меня есть «мазерати».
Цвета морской волны. От сердца отлегло. Никаких бриллиантов и квартир. Неожиданная экономия.
Снижение издержек. Так и до прибылей недалеко. Настя понравилась мне окончательно. Я сказал: — ты мне нравишься понятно почему. А я тебе зачем?
Что-то тебе во мне нравится? Она быстро ответила. Будто ждала вопрос. И знала ответ. — мне нравятся твои длинные тонкие пальцы. Они непонятного цвета.
Мне нравится твой голос. Манера говорить. Мне нравится, что у тебя почти нет живота. Мне нравятся твои губы.
Они у тебя красивые. У многих деньги большие, но некрасивые. А твои как надо.
Но больше всего мне нравится он. В общем, он самый. Как его назвать? — дурацкое слово, — поморщился я. — как название болезни. Если не матом.
— да как-нибудь. Ну не членом же. — кандидатом в члены. — трудно выговаривать.
— какой же он малыш? — обиделся я. — он взрослый дядя давно. Пусть будет дядя.
— я люблю дядю ваню. Он высокий и стройный.
Не то что толстые лохматые коротышки. Или кудрявые качки. Мне нравится играть с дядей ваней. Дразнить его.
Заманивать в ловушку. И долго не выпускать. — я тебя хочу. Гагауз принёс счёт.
Заныл телефон. — у меня нет твоего номера. Кстати, — сказала настя. — а у меня твоего. Мы вообще знакомы?
Пришли мне, пока говорю алло! Плохо слышно. Не виктория?! Это была не виктория. Хотя телефон предназначался только для неё. Я держал связь с внешним миром через танцеву. Чтоб не подключаться.
Чтоб никто не мог достать меня. Но всё, что я засекретил, раскрылось. Сначала ольга пришла в мой офис. Потом пьеро в отель. Теперь марина звонила по номеру, который не должна была знать. Это была марина. — здравствуй, ваня.
Отвлеку тебя от твоей пассии? Я испуганно огляделся — не за соседним ли столиком она сидит.
Не отвлекаешь. Что случилось? Ты откуда звонишь? Сколько лет твоей зазнобе? — ты именно это хотела узнать? Или ещё какой вопрос есть?
— ванюш, твоя старая жена слишком хорошо тебя знает. По голосу слышу, ты на взводе.
В хорошем смысле. Но я действительно по другому вопросу. — ты о нас подумал? В полвосьмого. — всё ёрничаешь.
Ни на что не претендую. Но о пашке хотя бы подумай! Ей-то ещё жить! Деньги я перевёл.
Сегодня перевёл. А завтра как? Пашке голодать? Ты так радовался, когда она появилась на свет. Откуда в тебе взялась эта чёрствость? Ты буквально переродился!
— яснее бы — неужели то, что сказал петя, правда? Что он сказал? На что будет жить пашка? Что с ней будет? — успокойся, хватит! Всё будет нормально. Настя чересчур внимательно вчитывалась в меню.
Я пережидал наступление марины. Любуясь настей. — ты ему всё продал! С чем мы все остались? Мы люди без будущего! — утверждала марина.
— и собака, — добавил я. — что собака?
— без будущего. — я серьёзно а ты не нам надо.
Надо не по телефону. — конечно же, нет. — тогда я к тебе. — разве не в ла пасе? Все говорят, съехал. — это где такое? В испании, кажется.
Или в бразилии. — оплатишь билет?
— и проживание? — пальто купишь? — а ещё что-нибудь? — когда прилететь? — пятнадцатого.
Будь в моём офисе. Восемнадцать ноль-ноль. Адрес танцева скажет. — может, лучше в «чиприани»?
Я там не была никогда. Верка там пасту ела, ты не поверишь, с вялеными — сначала офис. Потом «чиприани». Ещё эдик пекан просил передать, что хочет увидеться.
— пятнадцатого. В восемнадцать ноль-ноль. — он нам не помешает?
— ничто нас не остановит. Пашка, скажи ему, что скучаешь. Пашка залаяла. Мы тебя любим. — марина положила трубку.
Уходя, я внимательно оглядел прилавок. Не то чтобы я ожидал увидеть торчащие среди пирожных дуэльные пистолеты. Или брызги оружейного масла на кассовом аппарате. Просто хотел оценить качество маскировки. Но что-то всё же было не. Что-то чувствовалось. Может, поэтому здесь всегда малолюдно?
Что-то смотрело на меня из-под всей этой сдобы. Ещё пару маффинов? — засмеялась настя. — а нет идём, — очнулся я. С настей было весело. Мы не расставались ни на минуту.
Занимались любовью. Тратили мои красивые деньги. Говорили и не могли наговориться. Я узнал о ней всё. Море подробностей. Пустяков размером с вселенную. Моя голова не могла вместить столько информации.
Пришлось выкинуть из памяти практически весь накопленный опыт. Я забыл, как продавать мыло. Забыл всех женщин, которых любил раньше. Забыл, кто такой ван гог. Стал наивным. До состояния счастья.
Наступила ночь. Накануне дуэли. — давай уедем. В боливию, — предложил я. Настя не ответила. Успела уснуть. Я осторожно высвободил правую руку из-под её головы.
Встал, постоял. Размял ладонь. Сложил её пистолетом. Подвигал большим и указательным пальцами. Как будто снимая с предохранителя.
И нажимая спуск. Надо было поупражняться. Давно не стрелял. А из «чезета» никогда. Что ж, придётся завтра идти. В хэмпстед парк.
Очень не хотелось. Если я его кончу, это ещё полбеды. А если он меня? Обидно будет. Принял снотворное. Оно не подействовало.
Но дало побочный эффект. Я вспомнил тот день. Когда не стало мамы. Не просто вспомнил. Прямо увидел всё.
Вот так стоял у окна. Смотрел на английский клён. На гайд парк. Облака на южном горизонте белели, как вершины далёких гор. Как будто из русской глуши каким-то чудом стал вдруг виден кавказ.
Велосипед летел по покатой равнине. Я разогнал его до невыносимой скорости. Уже не очень понимал, как остановлюсь. Из-за облаков неожиданно выскочило солнце. Бросилось в глаза.
Ослепило на секунду. Переднее колесо дёрнулось. Споткнулось о камень. Я перелетел через руль. Блеснул на солнце потом лица. Рухнул в рожь.
Зарылся носом в землю. Долго лежал неподвижно. Боялся, что движение причинит боль.
Ощутил блаженство последнего бессилия. Радость оттого, что сопротивление невозможно. Радость небытия.
Мне казалось, я быстро растворяюсь в земле. Легко смешиваюсь с ней. Потому что сделан из того же суглинка, что и она. С примесью соломы. Но меня подобрал почтальон.
Которого подвозил тракторист. Пришлось жить. О том, что мамы нет, мне сказали через неделю. Когда я сам немного оклемался.
Просто сразу вспомнил, как хорошо было лежать в земле. И захотел того блаженства.
Если всё-таки он меня застрелит,? Растворим ли я в здешней почве? В парковых песках хэмпстеда?
Легко ли мне будет исчезать на этот раз? Посмотрел на спящую настю. Она была прекрасна.
Надо будет сказать ей утром, что у меня в три деловая встреча. И позвонить ферштейну, чтоб изменил завещание. Половину насте. Остальное поровну между папой, пашкой. Пусть потом удивляется моему великодушию. Пусть все удивляются. А я выстрелю в воздух.
Опущу пистолет. Буду стоять, улыбаться. Весёлая мишень. Пусть он меня убьёт.
Я осторожно откинул одеяло. Чтобы видеть настю всю. Она спала на левом боку.
Руки и ноги полусогнуты. Рот приоткрыт. Словно убегала от меня.
Она была нестерпимо прекрасна. Мне стало радостно и стыдно.
За что мне эта награда? Как будто я премирован по ошибке. Незаслуженно произведён в генералы. Дядя ваня подкрался к ней сзади. Её тело узнало его. Она прижалась ко мне.
«вот как это бывает в последний раз», — пронеслось в моей голове. Естественно, ни на какую дуэль я не пошёл. Объяснил себе. Если ухлопаю филю, то у меня будут неприятности. Муки совести, ищейки скотленд-ярда а если он убьёт меня, неприятности будут у него.
А он мой сын. Какой же отец желает сыну неприятностей? Да и с чего я взял, что он серьёзно? Какие-то гагаузы через сочи! Какие-то «чезеты» из кондитерской! Корты в хэмпстеде!
Дуэлянт филя! Опять наврал. Настя долго и подробно рассказывала, как проснулась от оргазма. Это произвело на неё большое впечатление. То есть, получалось, я произвёл.
По моему лицу блуждала ханжеская улыбка. Скромного труженика. Застенчивого героя.
В американских фильмах такие персонажи обычно говорят: «это моя работа». Или: «на моём месте каждый бы так поступил». Мы весь день валялись в постели.
И рядом с ней. Пять раз завтракали.
Семь раз посмотрели один и тот же блок новостей cnn. Десять раз клип какого-то ньюмэна. — хочешь развлечься? — почему нет? — сказала она. — ты точно совершеннолетняя? — мы идем в сохо?
Шоу может включать ненормативную лексику. Сцены насилия. Шокирующие импровизации. — пошли скорее. Мы пришли в шесть сорок пять. Гости заждались. — они тут все переругались.
А потом сговорились. Противно было слушать, — шепнула танцева. — это и требовалось, — улыбнулся я. — может быть, немного полиции не помешало бы? В переговорной находились все. Марина, размазов, оля гольц.
Два пирожиных. — удивился я, впервые в жизни увидев жену без собаки. — чтоб я пашку в ихний карантин отдала? Там, в москве. Тоскует ужасно.
Привет тебе передавала. — ну и верка тоже. Во время нашего разговора марина разглядывала настю. — это настя, — сказал я. — ты должен позаботиться о пашке. Я здесь только для этого. А как кого зовут, меня совершенно не интересует.
— очень приятно. Пётр, — представился, поднимаясь из-за стола, размазов. Он подошёл к насте и кивнул. Затем повернулся ко мне: — надо один на один поговорить. Он был мягок. Поменял тактику. — уже говорили.
Давай теперь при всех. У вас же у всех один вопрос.
Размазов стиснул зубы. Сел на место.
Показал пальцем на одного из пирожиных. Тот поднялся. Открыл рот: — вот что — представьтесь, — сказал я.
— какой именно? — а вы, стало быть, следователь? — обратился я к его брату.
— следователь, — подтвердила ольга. Он сидел рядом с ней. Инвестор продолжил: — вот что мы имеем. Вы, уважаемый иван карлович, подписали в последнее время несколько документов. Сначала вы поддержали предложение ольги андреевны гольц. О замене генерального директора торгового дома «мы». Первый документ.
Потом поддержали предложение петра петровича размазова. О назначении обратно старого директора. Второй документ. Потом вы продали свою долю в бизнесе опять-таки петру петровичу. Третий документ. Казалось бы, разные документы. Порой взаимоисключающие.
Но у них есть нечто общее. Ни один из них вы не имели права подписывать. Потому что — потому что ты думаешь, что всех обманул!
— закричал на меня пьеро. Поменял тактику. — потому что, — повысил голос пирожин.
Дав дозвенеть стёклам шкафа, вздрогнувшим от крика. — потому что две недели назад вы продали все принадлежащие вам акции — кинул! Кинул, ванька, сволочь! — сквозь стиснутые зубы кричал пьеро. — продали принадлежащие вам акции арсению лепшинскому размазов опять вскочил. Подошёл к насте. Сказал ей: — то, что ванька меня кинул, понять могу.
Он всегда был с гнильцой. Но вот на хрена лепшинскому наше мыльное дело? Вот что в голове не укладывается. У него же уголь. На хрена ему мыло-то, а?! — может, решил шахтёров своих отмыть? — предположила ольга.
— оль, ты всё подкалываешь,? — надулся пьеро. — как ты, так, петь, и я. Ты меня тоже сильно подколол. Представляешь, ванюш, — отвечала ольга, — вот он, пётр наш петрович, друг-то наш. Хотел меня под статью подвести.
И тебя, кстати. Да под какую! Что с тобой на пару яшу утопила.
Спасибо коленьке. Ольга взяла за руку следователя. Крайне нежно. Следователь ольгу поцеловал. Куда-то в рубиновое колье. Наверное, у неё там тоже эрогенная зона.
— представляешь, ванюш! Влюбились друг в друга с первого допроса. — ольга посматривала на настю. С презрением.
— скажи только, ванечка, ты зачем подписал-то тогда? Зачем скрыл, что ты уже не в деле? Ну сказал бы.
Мы же друзья. При последних словах она взглянула на настю особенно едко. — ты же знаешь — смутился я.
— в том состоянии я бы что угодно подписал не глядя. — в каком таком состоянии? — ольгин взгляд на настю стал уже испепеляющим.
Сама знаешь, в каком. Сама знаю, в каком?
Тогда прощаю. — ольга торжествовала. Настя всё поняла. — на меня ведь от лепшинского тоже выходили но я что-то пожадничала. Сколько он тебе дал? — подойди поближе, — пригласил я.
Я шепнул ей на ухо сумму. — удивилась ольга. — и ты согласился? — это хорошая цена.
— ну не знаю. — а мне зачем всё подписал? — спросил размазов. — ты попросил. — а почему не сказал? Что ты уже не акционер?
— ты не спросил. — развёл, развёл, карлыч — какой пирожин с тобой ко мне приходил?
— я, — ответил следователь коля. — был с ним и братом заодно. Впутался в дело. Справедливости ради — егерь уже дал показания.
— он кивнул на эдика. — а этот — на ольгу. Предатель, — вставила ольга. — то есть дело практически было раскрыто. Я вызвал ольгу андреевну на допрос. Чтоб её расколоть. Извини, оленька.
И до вас добраться. Рот открыл было.
Да так с открытым ртом и остался. Вот так бывает, иван карлович. Дело пришлось закрыть. — это должностное преступление. Злоупотребление служебным, — возмутился инвестор пирожин.
— много ты понимаешь. Оленьку в обиду не дам! — коррупционер!
Какая любовь? Она тебе половину своей доли отдала. А сначала любовь. — заявил эдик.
— не слушайте его, иван карлович. Он всё придумал, чтобы ольгу у меня отбить. Не было никакого дела. Ну был я тогда в якутии. Только в другом месте. — допустим, допустим, — сказал я.
— а то, что меня пьеро заказал, придумал? — козёл, — прокомментировал размазов. — чтоб вас побудить. — она, ольга она велела побуди да побуди — зачем? — чтоб вас ослабить. И поссорить с петром петровичем. И ваши акции у вас выкупить.
То есть постепенно. Сперва директора поменять. С вашей помощью. Новый директор поставил бы потоки под контроль.
Картинка Не Влезай Убью
Товарные, денежные. Вы бы пока от текущей работы отвыкли. Перестали понимать происходящее. Потом убытки нарисовать. И не выплачивать вам долю. А через это акции ольге продать.
Подешевле чтоб. — хватит врать уже! Если кто и рисовал убытки, так это как раз ваша шайка, — набросилась на эдика ольга. — ты ровно ваш план пересказываешь. Ты с самого начала на пьеро работал. Вспомни, вань!
Это ж петька этого придурка тебе сосватал. Ты же, петя, за безопасность отвечал? Ты охранников для всех нас подбирал. Если уж на то пошло, вы, вы, вы!
— ну, ты, коза, полегче! — выпучил глаза размазов. — она права, — встрял следователь. — поэтому вы, пётр петрович, покультурнее выражайтесь. А если станете хамить, то ведь по-всякому может повернуться. Мотивы у вас были. Подозреваемый пекан, действительно, ваш кадр.
Наш с вами егерь вспомнит всё, что нужно. Хорошая у него память.
Может лет на двадцать навспоминать. Строгого режима.
— мало, коля, я тебя в детстве колотил! — сказал инвестор. — брат называется! Из-за таких, как ты, инвестиционного климата нет никакого. Силовик хренов. — кто бы мычал!
— возразил следователь. — кто меня подговаривал иван карлыча посадить? — ничего не понимаю, — пискнула марина. Размазов утомился. Хлопнул ладонью по столу.
Приказал: — всё! О чём договорились, вспомните! Ольга, вспомнила?
Ольга ответила: — ну да помню. — пирожин, помнишь?
— да, — сказал пирожин. — помню, — сказал второй пирожин. — ничего не понимаю. Размазов подошёл ко мне. Заявил: — мы все обмануты. Мы все между собой договорились.
Ты компенсируешь моральный ущерб. И упущенную выгоду. — так, так, интересно, — сказал я. — сейчас последует сцена насилия? — шепнула мне настя. — мне отвернуться?
Не то чтобы я это планировал. Но как было не оправдать её ожиданий? Мой удар пришёлся размазову в глаз. Хотя целился я в нос. Пьеро среагировал, но поздно. Совсем увернуться не успел.
Однако и моему замыслу молниеносного нокаута не дал осуществиться. Я закрылся, отступил. Начиналась долгая драка. Уж если суждена дуэль, то состоится обязательно. Мне неплохо удавалось убегать. При том, что в небольшой переговорной бежать было особенно некуда. Кругом были люди и стулья.
Но я как-то убегал. Пьеро догонял. Как правило, мимо. Один раз попал в пирожина.
Причём в своего. Мы оба не блистали техникой боя. Но бились вдохновенно. Меня вдохновляла настя.
Странно, но и размазова, кажется, тоже она. Засматривались на неё и эдик, и два пирожиных. Ещё немного, и они бы тоже ввязались в драку. Всё равно, на чьей стороне. Лишь бы она заметила. Я ещё раз стукнул размазова в тот же глаз.
Настя заскучала. Сказала: — ну хватит. Пирожины и пекан сразу бросились нас разнимать. Пьеро отдышался. И опять про старое: — моральный ущерб. С тебя, брат, полтинник. — всего или только тебе?
Просто любопытно, — спросил я. А как вы между собой делить будете? Могу попосредничать. — договорились мы. Сами разберёмся. Взяла слово марина: — ничего не понимаю.
Почему мне только два миллиона? И миллионы тоже его. Почему же мне, его жене, только два его миллиона? А вам, посторонним людям, так много. Вы даже не родственники. — так ведь и не о завещании речь.
При чём же тут родственники? Иван карлович не умер. А всего лишь нанёс вам и нам ущерб. Вот если бы он умер, тогда да. Тогда родственники. А если обманул, тогда другие мы же вам только что расчёты показывали, марина егоровна.
Вы же, марина егоровна, с ними согласились, — сказал инвестор. Марина обратилась ко мне: — с расчётами я согласилась. Потому что не поняла. А с суммой не согласна. Ваня, я же вижу, в «чиприани» мы не пойдём. Давай лучше разведёмся.
И поделим имущество пополам. — твоё имущество? — лучше твоё. Хотя я в этом ничего не понимаю.
— а меня, иван карлович, возьмите опять на работу. Искуплю, — сказал эдик. — на ту же зарплату.
С надбавкой за загранкомандировку. — предатель, — сказали одновременно ольга и пьеро.
— куда же тебя командировать прикажешь? Сюда, в англию, к вам. — я скоро переезжаю. Тогда не знаю. Может быть, вам директор представительства в лондоне понадобится? — представительства чего, эдик?
— представительства вас — пошла пурга! Бред, — воскликнула ольга. — ваня, я при всех говорю — ничего мне от тебя не надо. Ты тогда в таком состоянии был и я в таком же.
Так что без обид. Скажи лепшинскому, что я по той же цене свою долю продам.
Надоело всё — правильно, оленька, — поддержал её следователь пирожин. — и если что надо будет, иван карлович, обращайтесь. Через оленьку. Или вот мой прямой.
И знайте — если что, егерь готов на всё. Только скажите. Инвестор пирожин засеменил перед размазовым: — пётр петрович, не молчите! Коалиция распадается! Пётр петрович молчал.
Не действовал. — вот наши условия, иван карлович, — не дождавшись, сказал инвестор. — двадцать пять миллионов. И расстанемся друзьями. Иначе иначе скажите ему, пётр петрович, что иначе пьеро потрогал свежий синяк под глазом. — взвизгнул инвестор.
Так будет с каждым! Размазов положил мне на плечо руку. Тяжёлую, как рельса. Одинаковые слова ложились через равные промежутки. — карлыч ты правда не помнишь как мы в «пльзене» на спор отжались я тоже положил ему на плечо руку.
Помню, конечно не узнал собственный голос. — вот теперь так так хорошо.
Прикольные Картинки Не Влезай Убьет
А то было плохо. Хорошо, что помнишь. А если бы не помнил, плохо. Настя захлопала в ладоши.
Я сделал объявление: — дамы и господа! Предлагаю выпить. — есть повод? — удивилась марина. — не только повод, но и причина. Мы с настей любим друг друга. По крайней мере, я её точно — это что, свадьба что ли?
А раздел имущества где? — забеспокоилась марина. — да ладно тебе, мариш, не суетись, — оборвала её ольга. — тебе-то хорошо говорить, — огрызнулась марина.
Картинка Не Влезай Убьет
— тебе-то после яши всё отошло. А мне хоть бы половину! И то не факт! А как мне пашку кормить?
Настя покраснела. Точнее, засветилась вся. Мы с ней встали во главе стола. Как жених и невеста. — не свадьба пока.
Скорее помолвка, — пояснил я. Танцева и джулия внесли закуски и шампанское.
Чокались непрерывно. Спешили забыть, зачем собрались.
И перенастроиться. — горько, — заорал размазов. — горько, — подхватила марина, — ничего не понимаю. — горько, — закричали все хором.
Тот день был самым счастливым в моей жизни. В тот день застрелился мой сын филя. В хэмпстед парке. Возле теннисных кортов.
Но я узнал об этом только на следующее утро. Поэтому тот день — всё-таки! — был самым счастливым. Прошло полгода.
Настя ушла от меня. Или я от неё. Трудно сказать наверняка. Фил после неудачной попытки самоубийства поправился.
В последний момент что-то отвлекло его. Или мысль внутри. Он не помнит. Но он тогда дёрнулся. Пуля попала не в висок, а в ухо. И полетела дальше. Погибла ворона.
Отстреленное ухо нашли на корте. Среди вороньих перьев и мячиков. Не очень удачно.
Но всё же фил выглядит лучше, чем ван гог. Он иногда приезжает ко мне. Мы подолгу беседуем. Вспоминаем настю. Странно, но у нас совершенно непохожие воспоминания.
Как будто говорим о разных женщинах. У него своя настя. Так что узнаём о ней много нового. Друг от друга. Поэтому нам вместе интересно. Говорим, и два её образа сливаются в один. Конец повесть натана дубовицкого 'дядя ваня' опубликована в журнале 'русский пионер' №44.
Новый номер уже в продаже. Все точки распространения в разделе 'журнальный киоск'.